И вдруг Нехлюдов вспомнил, что точно так же он когда-то давно, когда он был еще молод и невинен, слышал здесь на реке эти звуки вальков по мокрому белью из-за равномерного шума мельницы, и точно так же весенний
ветер шевелил его волосами на мокром лбу и листками на изрезанном ножом подоконнике, и точно так же испуганно пролетела мимо уха муха, и он не то что вспомнил себя восемнадцатилетним мальчиком, каким он был тогда, но почувствовал себя таким же, с той же свежестью, чистотой и исполненным самых великих возможностей будущим и вместе с тем, как это бывает во сне, он знал, что этого уже нет, и ему стало ужасно грустно.
Неточные совпадения
Слабый
ветер,
шевеля в листьях ясеня, тихонько двигал взад и вперед, и по темной дорожке и по желтой спине Фифи, бледно-золотые пятна света; ровная тень обливала Аркадия и Катю; только изредка в ее волосах зажигалась яркая полоска.
А осенний, ясный, немножко холодный, утром морозный день, когда береза, словно сказочное дерево, вся золотая, красиво рисуется на бледно-голубом небе, когда низкое солнце уж не греет, но блестит ярче летнего, небольшая осиновая роща вся сверкает насквозь, словно ей весело и легко стоять голой, изморозь еще белеет на дне долин, а свежий
ветер тихонько
шевелит и гонит упавшие покоробленные листья, — когда по реке радостно мчатся синие волны, мерно вздымая рассеянных гусей и уток; вдали мельница стучит, полузакрытая вербами, и, пестрея в светлом воздухе, голуби быстро кружатся над ней…
Ветер встряхивал хоругви,
шевелил волосы на головах людей,
ветер гнал белые облака, на людей падали тени, как бы стирая пыль и пот с красных лысин.
Черная туча совсем надвинулась, и стали видны уже не зарницы, а молнии, освещавшие весь двор и разрушающийся дом с отломанными крыльцами, и гром послышался уже над головой. Все птицы притихли, но зато зашелестили листья, и
ветер добежал до крыльца, на котором сидел Нехлюдов,
шевеля его волосами. Долетела одна капля, другая, забарабанило по лопухам, железу крыши, и ярко вспыхнул весь воздух; всё затихло, и не успел Нехлюдов сосчитать три, как страшно треснуло что-то над самой головой и раскатилось по небу.
Ветер хлестал и обвивал платье около ее ног,
шевелил ее волосы, рвал с нее шаль — она не замечала.
— Мсье Райский поэт, а поэты свободны, как
ветер! — заметила Полина Карповна, опять играя глазами,
шевеля носком башмака и всячески стараясь задеть чем-нибудь внимание Райского.
В прекрасный зимний день Мощинского хоронили. За гробом шли старик отец и несколько аристократических господ и дам, начальство гимназии, много горожан и учеников. Сестры Линдгорст с отцом и матерью тоже были в процессии. Два ксендза в белых ризах поверх черных сутан пели по — латыни похоронные песни, холодный
ветер разносил их высокие голоса и
шевелил полотнища хоругвей, а над толпой, на руках товарищей, в гробу виднелось бледное лицо с закрытыми глазами, прекрасное, неразгаданное и важное.
Вода чуть-чуть
шевелила в этой заводи белые головки кувшинок,
ветер не долетал сюда из-за густо разросшихся ив, которые тихо и задумчиво склонились к темной, спокойной глубине.
Все притихли. Высокий
ветер, чистый и свободный от испарений земли, тянулся в пролеты,
шевеля веревки, и, заходя в самые колокола, вызывал по временам протяжные отголоски. Они тихо шумели глубоким металлическим шумом, за которым ухо ловило что-то еще, точно отдаленную невнятную музыку или глубокие вздохи меди. От всей расстилавшейся внизу картины веяло тихим спокойствием и глубоким миром.
День был прекрасный, светлый и не слишком жаркий; веселый, свежий
ветер гулял над землею и в меру шумел и играл, все
шевеля и ничего не тревожа.
Это прекрасное, легкое состояние, ниспосылаемое как бы в ослабу душе, длилось долго: свежий
ветер предосеннего утра плыл ровным потоком в окно и ласково
шевелил распущенной косой Синтяниной, целовал ее чистые щеки и убаюкивал ее тихим свистом, проходя сквозь пазы растворенной рамы.
Как будто на двор с улиц города смели все отрепья, среди них тускло сверкали осколки бутылок и
ветер брезгливо
шевелил эту кучу гнилого сора.
Мчалась машина, жаркий
ветер дул навстречу и
шевелил волосы, в прорывах гор мелькало лазурное море. И смывалась с души чадная муть, осевшая от впечатлений последнего месяца, и заполнялась она золотым звоном солнца, каким дрожал кругом сверкающий воздух.
Если б кто, как брадобрей Мидаса, зарыл свою тайну в земле и герцогу нужно было бы ее знать, Липман вырастил бы на этой земле тростник, и
ветер,
шевеля его, рассказал бы тайну.
Черный пышный парик был снят с головы, и на обнаженной голове
ветер, врывавшийся по временам в палатку,
шевелил два серебряные локона, как иссохшие былия на могильном черепе.
Не знаю, сколько часов сидел в забытьи Вадим, но когда он поднял голову, то не нашел возле себя сестры; свежий
ветер утра, прорываясь в дверь,
шевелил платьем убитого и по временам казалось, что он потрясал головой, так высоко взвевались рыжие волосы на челе его, увлажненном густой, полузапекшейся кровью.
Темная ночь давно уже повисла над землей… Луна была задернута дождевыми облаками, и ни одна звездочка не блестела на небосклоне, казалось, окутанном траурной пеленой. Могильная тишина, как бы сговорившись с мраком, внедрилась в Новгороде, кипящем обыкновенно деятельностью и народом. Давно уж сковала она его жителей безмятежным сном, и лишь изредка
ветер, как бы проснувшись, встряхивал ветками деревьев,
шевелил ставнями домов и опять замирал.
Темная ночь давно уже повисла над землею… Луна была задернута дождевыми облаками, ни одна звездочка не блестела на небосклоне, казалось, окутанном траурною пеленою. Могильная тишина, как бы сговорившись с мраком, внедрилась в Новгороде, кипящем обыкновенно деятельностью и народом. Давно уже сковала она его жителей безмятежным сном, и лишь изредка
ветер, как бы проснувшись, встряхивал ветвями деревьев,
шевелил ставнями домов и опять замирал.
Катя побежала за свечкой. Токарев остановился у стола.
Ветер выл на дворе. В черном окне отражался свет лампы. На газетном листе желтел сушившийся хмель. Прусак пробежал по столу, достиг газетного листа, задумчиво
пошевелил усиками и побежал вдоль листа к стене.
Мой товарищ, природный украинец, приподнялся на стременах, и лицо его даже слегка покраснело под слоем загара. Он смотрел кругом, но никого и ничего не было видно.
Ветер тихо
шевелил соломою крыши, чуть-чуть шелестела тайга, и жалобный переливчатый крик орленка или коршуна один резко нарушал тишину. Казалось, вот-вот сейчас дрогнет что-то и вся эта иллюзия малороссийского хуторка на дальнем севере расплывется, как дымное марево…
Действительно, молодой человек спал. Он вздыхал полной грудью; чистое бледное лицо было спокойно, и
ветер, врываясь в окно, слегка
шевелил его белокурые волнистые волосы…